В усадьбе Головлево властная Арина Петровна безраздельно управляет имением и держит в страхе собственных детей. Когда старший сын Степан возвращается домой промотавшимся банкротом, в доме запускается безжалостный передел власти. За ласковыми речами, родственными поцелуями и долгими чаепитиями скрывается жестокая борьба за выживание, где на кону стоят не только деревни и капиталы, но и рассудок обитателей усадьбы.
Помещик уничтожает собственную семью, не переставая ласково улыбаться и рассуждать о божьей милости.
«Сидели бы; я бы лаптишечки ковырял, вы бы щец там каких-нибудь пустеньких поужинать сбирали, Евпраксеюшка бы красно ткала…»
В усадьбе Головлево властная Арина Петровна безраздельно управляет имением и держит в страхе собственных детей. Когда старший сын Степан возвращается домой промотавшимся банкротом, в доме запускается безжалостный передел власти. За ласковыми речами, родственными поцелуями и долгими чаепитиями скрывается жестокая борьба за выживание, где на кону стоят не только деревни и капиталы, но и рассудок обитателей усадьбы.
В Головлево пустословие, жадность и лицемерная набожность становятся физической силой, способной разрушить человеческую жизнь вернее любой болезни, а родственные узы превращаются в удушающую петлю.
Оправдывает чужие невзгоды божьей милостью, но при этом методично заманивает мужика Фоку в долговую кабалу за мешок ржи.
Угрожает сослать родного сына на содержание к крестьянам, но при этом панически боится остаться без крова и превратиться в приживалку.
Бежит от удушающих нотаций дяди в столичные актрисы, но в итоге возвращается в Головлево пить водку по ночам и просить прощения.
Открыто признает свою связь с хозяином сделкой, но при этом врывается к нему в кабинет и угрожает уйти к Николе, чтобы помучить.
Бесконечные нотации и рассуждения о бессмертии души используются не для поиска истины, а чтобы измотать собеседника. Разговоры о божьей милости становятся идеальным прикрытием для жестокости и абсолютного равнодушия к чужой смерти.
Подсчет деревьев в Уховщине, дележ тарантаса и ностальгия по былым урожаям арбузов вытесняют любые человеческие привязанности. Земля и деньги превращают близких людей в безжалостных конкурентов.
Семейные суды, поцелуи рук и крики «По-родственному!» маскируют глубокую ненависть. Близкие родственники отказывают друг другу в куске хлеба и хладнокровно спорят о том, кто виноват в гибели детей.
Столкновение с головлевской реальностью не оставляет шансов на спасение. Попытки вырваться оборачиваются отчаянием, пьянством по ночам в компании прислуги и истеричными мольбами о прощении в пустом доме.
Мать вершит судьбу промотавшегося сына, выслушивая доносы бурмистра и угрожая ссылкой. Родственные связи проходят проверку на прочность вопросами о наследстве, выделении деревни и куске колбасы.
На фоне показной скорби и теологических споров о католиках разворачивается мелкая, но ожесточенная борьба за имущество. Попытка присвоить экипаж оборачивается гневом матери и громкими криками с крыльца.
Уговоры остаться в усадьбе превращаются в бесконечную пытку лестью и нравоучениями. Столкновение двух миров — столичного актерства и удушающей деревенской скуки — доводит племянницу до приступов отчаяния.
Одиночество и паранойя стирают грань между реальностью и фантазией. Блуждания по кабинету сменяются воображаемыми подсчетами прибылей и судами над призраками прошлого, виновными в растратах.
Бежать больше некуда. Ночные попойки, бессмысленные застольные песни и истеричные рыдания завершают цикл разрушения, оставляя последних обитателей дома наедине с пустотой и взаимными обидами.
Российская империя, мрачная усадьба Головлево и окрестные деревни — Погорелка, Уховщина, Горюшкино. Затхлый мир помещичьего быта, где дни тянутся за бесконечными чаепитиями, подсчетом запасов ржи и страхом остаться приживалкой в собственном доме.
Кликните по вопросу, чтобы обсудить с книгой
«— Да, да, да, — говорит Иудушка, как бы не слыша замечания матери, — в бога не верят, бессмертия души не признают…»
«— Вот видишь, ты и молчишь, — продолжала Арина Петровна, — стало быть, сам чувствуешь, что блохи за тобой есть.»
«Иудушка стоял на крыльце, махал платком и, покуда тарантас не скрылся совсем из виду, кричал ему вслед: — По-родственному!»
«— продолжает между тем Арина Петровна, — ведь это такое дело, что тут только раз оступись — потом уж чести-то девичьей и не воротишь!»
Любые вопросы по сюжету, героям, мотивам — она помнит каждую страницу и покажет, откуда пришёл ответ.
Открыть чат с книгой